История как инструмент политики в культуре

veduschiiНа очередной клубной встрече состоялся диалог о «работе» истории в современной культуре.

За несколько коротких встреч мы уже смогли понять, что одним из наиболее интересных и понятных современному деятельному человеку взгляд на культуру состоит в том, что она есть совокупность особых форм деятельности.

Деятельность – это культурное, поскольку соединяет в себе нас, со всеми нашими особенностями; наши цели, движимые ценностям; процессы, которые хорошо ли, плохо ли поддерживаются нами в этих целях. Среди этих форм деятельности можно различать политические, экономические, исторические, эстетические и другие. Все они как-то взаимодействуют друг с другом, наполняя слои нашей культуры то ясными, зовущими смыслами пути, то бессмыслицей культурного хлама.

Как это все работает? Какова во всем этом роль истории – того следа, который оставляет наше творчество в пространстве и времени? Как история становится инструментом политики? Как политика творит историю? Как вся эта работа укрепляет нашу поступь в бурном культурном потоке? Осиливаются ли при этом возможности для продолжения истории?

Это короткий ряд вопросов к теме: История как инструмент политики в культуре

Ведущий встречи: Виталий ДЫМАРСКИЙ, Главный редактор познавательно-исторического журнала «ДИЛЕТАНТ»

 

Послевкусие продолжается. Встреча с Мариной Бутовской

Чем больше приоткрываются страницы знания о Культуре, тем мене категоричными становятся наши суждения о ней. И тем богаче оказывается содержание наших представлений об этом удивительном феномене человеческой жизни.

И человеческой ли только?

Теперь, после убедительных аргументов, полученных в десятках и даже сотнях экспериментов, которые проводят в животном мире профессор Марина Львовна Бутовская и ее коллеги, вопрос этот уже не кажется странным.

Действительно, культурология, особенно в лице сторонников так называемого «цивилизационного» взгляда на культуру, исходит из того неоспоримого тезиса, что культура – явление человеческой жизни. В основаниях культурологии лежит мысль о том, что все живые существа разделяются на два не пересекающихся множества (например, у Л. Уайта): 1. Это те, кто способен работать с символами и 2. Те, кто этой способности не имеет. Первые – это люди, а вторые – все другие существа с пульсирующим сердцем.

Однако, оказывается исследования этих «вторых» показывают, что и у них есть признаки культуры, которой мы отличаем себя от них:

  • У них тоже происходит передача накопленных навыков от «умеющих» к «неумеющим» посредством научения;
  • Там тоже есть имитация – подражание друг другу, воспроизведение, повторение и копирование поведения одних другими;
  • Там тоже есть самоузнавание (саомидентификация), которой до некоторой поры не владеют человечьи детеныши;
  • Оказывается, у высокоразвитых животных есть свои и весьма живучие институты социальных отношений, превращающие их общества в организации;
  • Животные тоже умеют манипулировать информацией, демонстрируя зачатки той пагубной забавы людей, которыми одни народы покоряют других – манипулирование общественным сознанием;
  • Некоторые животные умеют использовать символы, а не только знаки.

Все это либо свидетельства параллельной эволюции, которая происходила и происходит в животном мире с той поры, когда человек вышел в другой мир; либо след нашего преувеличения собственных возможностей; либо признаки короткой дистанции, которую мы прошли после одупайского события…

Во всяком случае теперь, после примеров аргументированного, красивого и потому подлинно научного исследования и рассказа об основаниях биосоциологии, который подарила Клубу Марина Львовна, рождаются новые вопросы к себе, к своей роли в этом мире, к тем возможностям пути, которые мы смеем надеяться освоить.

Послевкусие продолжается — мы размышляем…

  • Признаки культуры наблюдаются не у всех, а только у высокоразвитых животных, то есть у тех, кто демонстрирует признаки развитого интеллекта. Не утверждает ли это обстоятельство известную гипотезу о том, что культура происходит от тех возможностей, которые появляются у нас со способностью мыслить мир, со способностью находить смысл? То есть, со способностью сомневаться, дробить целое на части, доступные осмыслению, пытаться по новым основаниям соединить потерянное целое? И когда происходит эта потеря того самого важного для сознающего существа переживания нерасчлененности мира, когда происходит встреча с собой как с тем, что противостоит Природе, тогда и возникает эта новая реальность — Культура. Она становится тем способом, каким мы продолжаем существовать, но теперь уже как существа, потерявшие внутреннюю целостность. Если так, то понятно тогда, что единственной серьезной целью может быть новое обретение ее.
  • Примеры культурного поведения животных, которые развернулись во время встречи, во многом совпали с примерами родоплеменного поведения африканских хадза и указали на подобные примеры в нашем, «цивилизованном» обществе. Не означает ли это, что проявление культуры в мире, где сознание начинает свободно дополнять своими выборами инстинкты, снова появляется закономерное? И тогда каковы закономерности волящего мира?
  • Что может существенно различать людей от всего остального рождающегося, взрослеющего, болеющего, обучающегося, манипулирующего, спаривающегося, засыпающего, пробуждающегося и когда-то умирающего царства, если даже в культуре столько много подобия?

И если кто-нибудь из новых гостей – экспертов Клуба, глубоко разбирающихся в природе, единицей которой является «смысл», сможет показать нам, что и животные могут тренсцендировать, полагать, желать и мыслить Бога, то…

Однако, готовятся новые встречи и новые диалоги о нас самих.

Андрей Теслинов

Фото: http://old.iea.ras.ru/structure/pics/human_ethology_dept/gallery.html

Биосоциальные основы поведения человека

11 марта в Клубе состоялось интеллектуальное прикосновение к пограничным состояниям культуры.

Традиционный взгляд на культуру как на форму существования человека состоит в отделении ее от всего до-человеческого. Момент возникновения культуры совпадает с моментом вспышки сознания, с которого эпоха циклического времени меняется на эпоху времени исторического, то есть сотворяющегося людьми.

Считается, что

  • культура появляется только с появлением человека;
  • определяется особенностями социального устройства мира людей, обладающих сознанием и волей;
  • является сугубо человеческим способом существования;
  • возникает вместе со способностью к символизированию, наиболее ярко проявляющейся в способности к речи и пр.

Так ли это?

Ответ на этот вопрос может состояться лишь тогда, когда будет проведена отчетливая линия межу социальным и биологическим, между животным и человеческим. И возможна ли эта отчетливая линия? Уникальна ли культура как свойство человеческого поведения? Каковы действительные истоки и свойства культуры? Из чего образуется наш Культурный слой?

На эти вопросы отвечала эксперт Клуба  Марина Львовна БУТОВСКАЯ.

Российский антрополог, этолог, ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН, доктор исторических наук, профессор, член ряда международных и российских профессиональных ассоциаций (этнографов, антропологов, этологов и др.), действующий исследователь культур различных этносов.

 

 

 

Уроки клубной встречи

Игра в народной культуре

Оказывается, при повальном, казалось бы, увлечении искусственными мирами, догонялками, звездными войнами и другими компьютерными играми, еще есть в памяти людей народные игры. И понятно, что со временем и их ожидают перемены. Но еще можно погрузиться в пространство игр, рожденных в потоке живых отношений. И оказалось, что их не мало: «Арина», «Камушек», «Орел», «Жгут идет», «Фруктовая корзина», «Кошка-мышка»… в опыт одной клубной встречи поместилось лишь двенадцать. Но и этого хватило, чтобы, выйдя из опыта в совместной рефлексии что-то понять в игре как в явлении Культуры.

О функциях народных игр

У народных игр несколько «культурных» функций, задействуя которые можно вырасти из себя предыдущего, которым ты был до игры:

  • Функция «проявления скрытого» для себя и других. Она обнажается по известному правилу жизни — «участие мешает наблюдению». Вовлекаясь в игру, мы на время оставляем «клетку формы», в которой находимся в миру, и выходим наружу с тем, что есть на самом деле.
  • Функция «освоения правил» действующей культуры. Правила осваиваются нерассуждающе и легко, как бы «понарошку». Это не обидно и не стыдно – мы же играем?! Отчего и после игры сознание продолжает повторять то, что усвоилось.
  • Функция «позиционирования». Во многих народных играх у каждого есть возможность «показать характер». После игры эту проявленную позицию уже никому не забыть.
  • Функция «провокации на что-то». Поскольку ведущим однажды оказывается каждый участник игры, то у каждого возникает возможность создать интригу для остальных. Эта возможность легко превращается в другую – можно подтолкнуть всех остальных к поступку, который в жизни и не состоится никогда. А здесь можно – мы же играем?!
  • Функция «присоединения». Можно, а в некоторых играх и приходится присоединиться к кому-то или к кем-то. И когда возникает игровое «мы» и «они», это становится легким способом продолжения совместных отношений и в жизни.
  • Функция «организации». Мудрость народная придумала и закрепила в играх огромное количество способов научения организовывания людей на дело. Особенно хороши игры со стратегиями — в которых возникает необходимость построить и воплотить путь к совместной или даже к своей цели.
  • Функция «испытания выбором». Известно же (от стоиков), что человек только тогда человек (а не животное), когда он «трогает» свои ценности. То есть – когда он делает выбор, влияющий на него и других. Народные игры будто бы специально созданы (нами же – игры же народные) именно для этого. Почти в каждой игре есть место выбору, а в некоторых – и не простому выбору. И это не больно – мы же играем?!

В опыте открылись и другие функции – их немало: «испытание превосходством», «выход за границы положенного», «выравнивания отношений» и пр.. Без сомнений специалисты – культурологи могли бы пополнить это список. Однако, прожитое в опыте и проявленное в рефлексии легче становится работающим знанием.

Об особенной роли игры в игре

Стало понятным, что так называемые, «народные игры» — это игры в игре. По линии смыслов, проложенной Й. Хезинга и другими, культура и есть игра. Она не просто игра. Это коллективная игра по правилам, коренящимся в особенностях сознания и подсознания конкретного народа, живущего в конкретных условиях, в конкретном окружении. Каждый самостоятельный народ играет в свои игры.

Культура рождается в результате игры по общим правилам множества людей и существует в виде этих правил, которые закрепляются в смыслах, в ценностях, в вещах и во всем другом. Мощный стимул к игре дан человечеству в виде языка – «всякое абстрактное выражение есть речевой образ, всякий речевой образ есть ни что иное как игра слов».

Та самая жизнь, которая обычному сознанию представляется «просто жизнью», в культурологическом значении есть игра. И здесь, как и всюду – есть хорошие игры, превращающие игроков в больших белых птиц, красиво летящих в высоком небе…, а есть дурные. Но чтобы понять, какова твоя игра, сменить ее или развить, как оказалось, есть только два способа:

  1. Выйти из самой игры. Переехать в другую страну, переселиться к другим народам твоей страны, выйти замуж за человека из «другой игры», жениться на другой… И тогда, возможно, откроется та игра, с которой ты естественно и искренне срощен. Уж, дальше решай – продолжать прежнюю игру или принять правила другой. Понятно, что путь этот не прост, но для исследующего ума полезен и необходим. Отчего и « …все бредут, претворяясь бродягами, пилигримы в неведомый край».
  2. Но есть другой способ — находясь в одной игре, сыграть в другую. И тогда, как стало понятно в этом небольшом клубном опыте, на границе игр открывается незаметное. Понимаются твои возможности, которые не задействовались, поскольку в первой игре им не было места. Понимаются возможности близких, которые, как оказывается, «могут быть другими». Приходит понимание иной позиции, которую ты можешь занять среди людей, но почему-то в той игре не думал о ней. Но наиболее существенное состоит в том, что присматривание за собой и задругими, «играющими в игре» ставит под сомнение то, во что ты бессознательно играл. И дальше уже твой выбор – в какую игру играть завтра?

И удивительно — народная игра несет в себе и эту возможность – будучи игрой в игре она способна вывести тебя за пределы игровых полей, сменить «систему координат» и тем самым послужить укреплению и усилению тебя как субъекта своей жизни.

А есть ли другая серьезная задача у культурного процесса?

 Андрей Теслинов

Народная игра в культуре. Клубная встреча 11 февраля.

В Клубе КУЛЬТУРНЫЙ СЛОЙ состоялась очередная встреча.  Авторы проекта «Живой источник»: Вера Ступина, Татьяна Сергеева, Владимир Чернушевич подготовили погружение в культурный феномен народных игр. Модератор встречи Андрей Теслинов помог подняться в понимании их могучего культурного потенциала.

 

Известно, что культуроформирующее свойство игр связано с тем, что для любого серьезного дела человеку необходимо сначала совершить предстоящую работу в собственном воображении. Мы нуждаемся в том, чтобы «проиграть» предстоящую деятельность. Рано или поздно наиболее значимые «проигрыши» закрепляются в традициях, живут самостоятельной жизнью, становятся народными играми.

Среди всех игр, в которые играли и играют люди, есть те, которые вне конкретного жизненного контекста воссоздают жизненно значимые ситуации. Эти игры – пространство для проявления многих человеческих качеств: власти, подчинения, доверия, открытости, страха, обиды, одиночества и многих других, которыми образуется ткань жизни.

К этому типу игр относятся и народные игры – пространства проживания и освоения национальной культуры, место проявления духа и оживления истории народа. Потеря этого пространства лишает нас возможности легкого, «игрового» овладения природой своей культуры, отправляя нас к себе самим длинным путем проб и ошибок.

Предмет живого опыта и дискурса встречи — НАРОДНАЯ ИГРА в КУЛЬТУРЕ.

Выбранные фокусы рефлексии:

  • Каково содержание культуры, воплощенной в народных играх?
  • Каковы функции культуры, освоенной в играх?
  • Культура и знание о культуре – каков размах различий?
  • Какова «механика» игрового освоения культуры?
  • Игра отражает культуру или являет ее?
  • Кто является первоисточником культуры народа?

 

Фото Мария Корчагина

Молы кунов. Пример трансформации культурных объектов.

humus7

Когда Бог создавал Землю, он, вероятно, специально сотворил в юго-западной части Карибского моря у самого побережья современного государства Панама, уникальный уголок природы, архипелаг Сен-Блас, чтобы здесь несколько сотен лет тому назад поселилось племя кунов. Куны, не имея врожденной агрессивности, нашли на архипелаге, состоящем из сотен маленьких коралловых островков, практически не возвышающихся над уровнем моря, идеальное место, чтобы укрыться от воинственных соседей и с тех самых пор мировая история забыла о кунах — мир сотрясали войны, там менялись лидеры, строились и рушились империи, свершались технологические прорывы, эпохи экономического подъема прерывались периодами экономических кризисов — в этой истории не было места для кунов.

морлы-11

Мир вспомнил о кунах всего дважды. Сначала в двадцатых годах прошлого века, когда правительство молодого в то время государства Панамы в попытке унификации своей национальной идентичности попыталось запретить кунам соблюдение собственных обычаев и ритуалов. Тогда вооруженное противостояние индейцев с правительством закончилось признанием прав кунов на собственную историю и на собственную землю — архипелаг и прибрежная полоса, где живут индейцы, были выделены в отдельную автономию, на территории которой и по сей день действуют собственные правила и законы кунов. Второй раз о кунах вспомнили в эпоху расцвета туризма, когда мир распознал изумительной красоты ручные изделия, которые изготавливают куны и которые называются молами. О них, собственно, и пойдет речь.

морлы-10

Молой у кунов называют женскую блузу, в которой спереди и сзади вшиты красивые вставки. Правда, сейчас молами стали называть уже сами вставки. Это название и закрепилось в лексиконе. И сегодня эта вставка — мола, является своего рода визитной карточкой племени куна. Примерно как матрешка в России.

История молов довольно предсказуема. Когда-то, давным-давно, индейцы разукрашивали свои тела рисунками, которые имели для них ритуальное значение. С появлением тканей, рисунки стали наноситься на ткань, а когда в племя кунов из нашей цивилизации пришли технологии (тонкие иголки, крепкие и тонкие нитки, разноцветные ткани), рисунки сменила вышивка — она хоть и требовала больше терпения и профессионализма, зато и служила гораздо дольше рисунков.

Мола — это многослойная прорезная аппликация, выполненная в реверсивной (обратной) технике. Несколько слоев, как правило, от двух до семи, разноцветных кусков ткани (обычно хлопок) сшиваются вместе. Дальнейший дизайн формируется путем убирания частей из каждого слоя. Затем края каждого слоя подворачиваются и сшиваются. Обычно швы едва заметны – это достигается путем применения нити того же цвета, что и слой, который пришивается, а также с использованием «слепого» и крохотного стежков. Лучшие молы обладают чрезвычайно тонкой строчкой, сделанной с использованием сверхтонких иголок. Самая наибольшая часть обычно вырезается из верхнего слоя, затем, от слоя к слою – всё меньшие части, тем самым раскрываются все новые и новые цвета. Эта базовая схема, однако, может быть изменена прорезанием сразу нескольких слоев одновременно и, следовательно, сменой очередности цветов. Некоторые молы также могут включать участки контрастных цветов в определенных местах, таким образом, привнося в дизайн дополнительные вариации оттенков.[1]

Очевидно, что такая тонкая работа требует много времени. И если учитывать, что женщина в семье кунов и сегодня выполняет большую часть домашней работы, она имеет возможность заниматься молами всего по два-три часа в день. Да и то не каждый день. Поэтому не трудно представить, что один мол вышивался на протяжении нескольких недель. А самые сложные даже нескольких месяцев.

Сюжетами молов являются геометрические рисунки, животные и рыбы, природные явления, сюжеты из сказок и религиозные сцены. Когда то это были картинки с местными божествами и духами, а позднее, с приходом католицизма и других ответвлений христианства (баптизм, адвентизм, лютеранство и т.п.), появились и библейские сюжеты.

морлы-12морлы-16морлы-15морлы-04морлы-13 морлы-17

Как было сказано ранее, молы всегда имели важное значение в культуре кунов – как нательные рисунки вначале, так и молы позднее служили своего рода оберегами. Поэтому делать молы женщина племени могла только соблюдая определенные ритуалы. Приступая к работе, женщина должна была надеть свою традиционную одежду и предметы, идентифицирующие ее как часть племени: браслеты на руки и на ноги. Только в этом случае духи племени помогали ей, и мола несла в себе смысл и значение. И, кроме прочего, получалась красивой.

Сегодня у кунов мола вышивается с помощью тех же инструментов, которыми это делалось сотни лет назад — тонкими иголками, острыми ножницами и тонкими крепкими нитками. Очевидно, что существующая техника создания мола предполагает исключительно ручную работу.

Каждая женщина вышивала молы исключительно для себя. Молы в племени не являлись предметом торговли. Их можно было дарить и передавать по наследству или давать в приданное. Поэтому красота и смысл имели в моле первостепенное значение. И женщины не торопились их создавать — создание смысла в принципе не терпит суеты.

Кроме культовой роли, мола служила для женщины своего рода показателем трудолюбия и вкуса: наличие у девушки красивых и разнообразных молов, вшитых в блузку, позволяло ей лучше выйти замуж, а для замужней женщины молы служили показателем достатка и благополучия ее семьи.

Однако все изменилось, когда на индейские племена стала наступать наша цивилизация с ее ценностями и технологиями. В результате этого цивилизационного давления мола приобрела еще один смысл: к культовому и социальному смыслам добавилось еще коммерческое значение — мола стала сувениром и стала приносить доход. И женщины стали вышивать молы для продажи.

Сегодня молы имеют более простые сюжеты, чем раньше и шьются они быстрее. Понятно, что чем больше молов будет вышито и продано, тем более высокий доход получит семья. Еще можно отметить, что чем ближе племя расположено к соседней цивилизации, тем проще сюжеты молов. Спрос диктует предложение.

морлы-03

По изменению техники вышивки, а также по строгости соблюдения ритуалов, сопутствующим изготовлению мола, можно определить близость племени к нашей цивилизации. Если в племени куна, женщины еще вышивают молы вручную, сохраняя принятый издревле порядок, то их соседи, индейцы племени туле, которые живут в пригороде районного центра Никокли (провинция Ураба, Колумбия), уже применяют для каких-то видов работ швейные машинки (понятно, что основная часть мола все равно вышивается вручную — даже современные технологии не дают возможности заменить здесь ручной труд). Для производства молов на продажу, женщина туле уже не призывает своих духов и не надевает свой наряд — время имеет значение: каждая минута, потраченная на соблюдение ритуалов, это несделанные стежки, а значит недополученный доход.

морлы-02

С появлением у мола коммерческого значения изменился и семейный уклад индейцев: женщина получила больше свободы в семье, ведь теперь ее деятельность приносит доход сопоставимый с доходом мужчины. И, значит, меняется роль и значение женщины в семье.

Вот так, на наших глазах происходит изменение смысловых форм молов: они теряют свои первоначальные смыслы, а взамен приобретают новые значения. Пользуясь языком культурологи, в молах, как объектах культуры происходит инверсия в основной оппозициях: объект из сакрального становится профанным. Аналогичные изменения происходят в областях онтологизации, и аскиологизации культурного объекта.

Смысловые изменения молов происходят следующим образом: появление новых технологий, а в последствии проникновение в культуру кунов новых ценностей, превращают молу из ритуального объекта в объекты искусства и коммерции. Причем эти два новых объекта при полном отделении от первоначального значения, полностью разделятся и будут существовать сами по себе и их развитие будет идти своими независимыми друг от друга направлениями.

трансформ

В целом, молы можно рассматривать в качестве одного из ключевых объектов культуры кунов. Мола – это своего рода лакмусовая бумажка, индикатор изменений. То есть, изменения в смыслах и значениях молов происходят одновременно с изменениями в культуре кунов. И молы – это объект, на котором можно наглядно наблюдать направление и ход этих изменений во всех трех базовых областях культурных оппозиций (аксиологизация, онтологизация и операционная деятельность).

Неумолим ход истории и непреложны законы развития культуры. Какая судьба ждет индейские молы? Может так случиться, что пройдет еще немного лет и молы повторят судьбу славянских рушников, и тогда мы сможем найти великолепные молы, сохранившие свои первоначальные смыслы, только в музеях. А новые молы окончательно трансформируются в коммерческий объект: они упростятся, ручная работа будет заменена машинной вышивкой, а впоследствии и банальной машинной штамповкой, а изображать на молах будут не рыбок или зверюшек, а портреты президентов страны и продавать их в качестве сувениров на набережной Панама-Сити. Или все же молы смогут сохранить свое символическое значение для кунов, превратившись в элемент уникального творчества и, тем самым, сохранить для кунов ту самую связь со своими корнями, со своей историей, которая позволяет культуре выживать, сохранять свою уникальность. Увидим…

Крючков Кирилл

По материалам экспедиции Живая Параллель-2014

Историческая память как культурный феномен

14 января состоялась  клубная встреча вокруг одного из не простых, но «ядерных» понятий культуры, вокруг исторической памяти: «Историческая память как культурный феномен». Движение  в теме организовал один из ведущих антропологов страны, исследователь – практик с большим экспедиционным опытом исследования культур, доктор исторических наук, профессор  Дмитрий Бондаренко. 

На примерах исследования причуд исторической памяти африканцев, поселившихся в Америке уже в наше время, афроамериканцев — потомков рабов, вывезенных из Африки, нескольких народностей стран центральной и восточной Африки  состоялся подробный анализ самого феномена и его культурологических возможностей.

Термином «история» обычно обозначается имевшая место (уже совершившаяся) последовательность событий в некоторой области, вместе с описанием этой последовательности. Сам термин  «история» происходит от английского слова history – рассказ. Это обстоятельство с первого прикосновения к нему  вносит проблему в понимание феномена «исторической памяти». Что в ней — факты событий или интерпретации, возникшие в разных контекстах и в по-разному обусловленных сознаниях?

Как показал на многочисленных примерах  Дмитрий Бондаренко, одно и то же событие разными группами может трактоваться по-разному. При одинаковой интерпретации возникает эффект  «групповой идентичности». Различия в интерпретациях создают границы между людьми. В этом, как и во всем, содержится и благо, и беда для нас.

history

Историческая память – это коллективное явление. Формирование исторической памяти происходит по объективному циклу: отбор-запоминание-забвение. Значимость исторического факта может меняться со временем. Рефлексия исторического события ведет к ослаблению мифов и к ослаблению самоидентификации, так как ставит под сомнение саму интерпретацию . Наиболее активно рефлексия развивается в период кризисов. Отсутствие рефлексии ведет к усилению значения мифа, к сакрализации мифа.

Два народа с одними генами

Расовая и этническая картина населения США очень пестрая: ирландцы, итальянцы, китайцы, мексиканцы… Все это представители разных этносов. И только выходцы из африки выделяются по расовому, а не по этническому признаку. Но в этой группе существует деление на подгруппы. Это деление происходит по исторической принадлежности. Так, в подгруппу афро-американцев входят потомки рабов, насильно переселенных на американский континент. У людей этой подгруппы уже потеряны связи со своими родовыми этносами и подгруппа выглядит довольно монолитной.

20096319_3_IMG_FIX_700x700

Другую подгруппу представляют африканцы, иммигрировавшие в США уже во второй половине прошлого века из независимых африканских стран. Эти африканцы воспринимают себя как представители своих этносов: эфиопцы, сомалийцы, нигерийцы. Они, как правило, селятся компактно этническими группами и сохраняют свои культурные традиции присущие определенному этносу, свои родовые связи. Так, например, африканские иммигранты большую часть своей зарплаты в Америке отправляют бедным родственникам в Африку.

Как выяснилось, африканские иммигранты более целеустемленные : они приезжают в США уже имея образование, работают в Америке работают по своим (как правило, инженерным) специальностям, стремятся к социальному росту. Афро-американцы в большей своей массе смирились со своим социальным положением. Это, вероятно, определено уровнем пассионарности – сегодня в Америку из Африки едут наиболее активные люди.

Ключевое отличие афро-американцев и африканцев–иммигрантов — они по-разному трактуют ряд исторических событий. И принципиальное событие – это рабство. Эпоха рабства ментально объединяет всех африканцев, поскольку рабство существовало и в Африке и в Америке. Однако афро-американцы были привезены в Америку рабами, поэтому рабство сохранилось в их сознании, а иммигранты из Африки приезжают в Америку из свободных стран.

3bdc76679b60b16021d2a3002fa7176a

Поэтому две группы одной расы имеют различную историческую память о рабстве: первые  все еще воспринимают себя бывшими рабами, а вторые видят ту эпоху как событие прошлого, слабо связанного с обстоятельствами сегодняшнего дня. Другими словами, у афро-американцев не возникло исторического зазора между эпохой рабства и современной эпохой, а у африканцев такой зазор есть. По-разному этими группами интерпретируется победа над апартеидом в ЮАР: для африканцев это последняя точка в борьбе с расовой дискриминацией, а для афро-американцев – только очередной шаг в борьбе к расовому равенству. Сохранился в памяти афро-американцев и тот факт, что в рабство белым африканцев продавали сами же африканцы. И эта память также служит разделению двух групп.

Сегодня афро-американцы упрекают африканцев в непонимании всего драматизма рабства в Америке, недооценки страданий рабов. Афро-американцы говорят: «Мы построили эту страну, вытерпев вековое рабство, а иммигранты сегодня приезжают сюда и запросто пользуются всем этим» (Хотя, истины ради, эту страну все же строили их предки, а не они).

В африканском сообществе наблюдается и такая тенденция: африканцы пытаются переписать свою историю и историю взаимоотношений с белой расой. Здесь в публичной риторике и, в первую очередь, в сознании  утверждается мысль о том, что все самые главные открытия (научные и не только) были сделаны именно африканцами, а европейцы себе эти открытия присвоили. В связи с такими поворотами исторической памяти изменяются и многие понятия. Так, например, слово «slave» (рабы) предлагается заменить на «enslave» (порабощенные), а слово «афро-американцы» на «африкано-американцы».

Другое «течение» в исторической памяти  – поиск афро-американцами своих этнических корней. Так у чернокожих американцев стали популярны туристические поездки в Африку, что получило определение «поездку к своим корням». А богатые афро-американцы с помощью дорогостоящих анализов ДНК пытаются восстановить связь со своими этносами. Так, Вупи Голдберг выяснила, что ее предки приехали в Америку из Гвинеи-Бисау, а предки Опры Уинфри – из Либерии.

В то же время, несмотря на определенную чернокожую солидарность, африканцы воспринимают чернокожих туристов из США как представителей западного мира, приравнивая их с европеоидами. Но и с другой стороны, афро-американцы считают себя выше африканцев и в каких-то случаях даже с удовольствием унижают своих черных собратьев из Африки во время поездок в Африку.

Другая история… 

Танзания и Замбия – две соседние африканские страны. Они похожи: черное большинство и европеоидное и индусское меньшинства; много родов и племен; похожая история – колонизация и образование государств  в колониальную эпоху и другое. Но в Танзании сформировался единый культурный объект – это язык суахили, который объединяет нацию вокруг себя («быть танзанийцем значит говорить на суахили»), а в Замбии такого объекта не нашлось. Как результат — две разных линии развития.

Танзания ведет счет истории своего государства от доколониальной эпохи, а Замбия только с колониальной. Следствием этого является различная интерпретация колониальной эпохи – для Замбии это было начало государства и отношение к этой эпохе более спокойное, чем в Танзании. Отсюда по-разному формируется отношение к национальным меньшинствам – в Замбии оно более толерантное. Таким образом, в двух похожих государствах-соседях благодаря отличиям в исторической памяти формируется отличные культуры.

Все эти и другие различия в исторической памяти выводят к интересным урокам:

  • История — это не то, что было, а то, что помнится и рассказывается;
  • Историческая память — удивительный и мощный инструмент культуры, влияющий на мироощущение и поведение людей;
  • У исторической памяти несколько функций. Одна из них — создание и разрушение групповой идентичности. Другая — влияние на поведение. Третья — снижение или усиление социальной энергии. Видимо, есть четвертая и пятая…
  • Благодаря особенностям исторической памяти, она не только культурное средство, но и средство управления. Это инструмент, который подобен скальпелю. В руках хирурга он — орудие спасение; в руках негодяя — орудие убийства.
  • Рефлексия и подъем мышления — способ, каким историческая память может усиливать свое развивающее значение для нас.

Эти и другие смысловые линии теперь расходятся по картинам мира участников встречи, расцвечивая их новыми узорами.

Готовятся новые интеллектуальные погружения в толщу  КУЛЬТУРНОГО СЛОЯ. Приглашаем гостей.

 

Новые грани истории

Хочу сказать организаторам большое спасибо за уникальный формат общения, за живую дискуссию, за выбор актуальной и сложной темы для обсуждения.

Отдельно хочу выразить огромную признательность профессору Дмитрию Бондаренко — за потрясающий по своей глубине доклад, открывший для меня новые грани истории на примере взаимодействия этнических общностей стран Африки и США.

Пожалуй, наиболее яркое впечатление оставила дискуссионная часть встречи, позволившая совсем по-другому взглянуть на феномен «исторической памяти» – избавиться от шаблонов и стереотипов, понять её истинную природу, увидеть в ней не только средство самоидентификации этноса, но и некий инструмент социальной инженерии, которому может быть свойственна непостоянство и изменчивость, политическая и/или идеологическая ангажированность…

С нетерпением буду ожидать новых встреч клуба и новых открытий для себя!

Олег Титов

 

 

Дмитрий Михайлович погрузил нас в тему исторической памяти, как культурного феномена. Про это выступление можно говорить долго: важный материал он преподнес с академической педантичностью, разбавив научный текст личными фотографиями, которые сделал во время исследования данной темы в Америке и Африке. Особый интерес всех участников вызвал факт того, что история – это факт произошедших данных, как некая аксиома, а вот историческая память – это интерпретация исторических фактов в соответствии с текущей ситуацией и контекстом, в котором она появляется, то есть это то, как видятся исторические факты «здесь и сейчас».

Спасибо, Дмитрию Михайловичу, за выступление, а организаторам за выбор спикера и темы. Ждем новых приглашений и новых встреч!

Вера Данилочкина

 

 

С радостью отмечаю, что наши клубные встречи каждый раз открывают новые горизонты и побуждают увидеть новые смыслы. Получилось удивительное погружение не только в «африканскую культуру», но и обращение к исторической памяти нашего этноса. Нашему эксперту Дмитрию Бондаренко удалось и приоткрыть эту незнакомую «африканскую» душу, и зажечь интерес к Африке, и возбудить желание познакомиться с ней поближе. Даже те, кому  знакомы особенности этой культуры, были удивлены вновь открытой для себя информацией. Во время живого диалога с лектором было задано множество вопросов и они еще будут появляться. Думаю, что такие встречи побуждают взглянуть на мир более многомерно и объемно, и лично в моей душе появились вопросы:

— А как Мы используем нашу историческую память в отношении нашего славянского этноса?

— Какую информацию и какими способами мы доносим и передаем эту память нашим потомкам?

— Что мы можем сделать, чтобы наша история была той твердыней, которая может быть опорой в нашем нравственном выборе при сохранении условий выживания?

Очень хотелось бы продолжить эту тему с поисками ответов. Искренне признательна Дмитрию Бондаренко и всем участникам за теплое, душевное общение! Встретимся, Друзья!

 

Оксана Бельтикова

Историческая память как культурный феномен. Выступление профессора Дмитрия Бондаренко, эксперта клуба,  14.01.2015 г.

Параллельный мир

Медленно несет свои мутные воды по первобытным джунглям тропическая река. День сменяет ночь. На смену изнуряющей жаре приходят прохладные сумерки и джунгли наполняются миллионами различных звуков: криками птиц и диких животных, кваканьем лягушек, шумом ветра в кронах деревьев. Потом снова наступает утро и вот уже снова солнце тянет вверх кроны деревьев, питая своим светом буйный мир тропической флоры. Так длится миллионы лет. Так будет следующие миллионы лет, пока Солнце, не издаст свой предсмертный вздох, превращаясь в красного гиганта и испепеляя все то, что еще недавно питало своим живительной энергией.

пм-01

Природа живет в гармонии, каждое существо знает свое место в этой системе. Есть в этой системе место и человеку. Государства сменяют первобытные племена, им на смену приходят империи, оставляя свой след в истории великими пирамидами и великими каналами. Ход истории упрям и неизбежен.

Тридцать лет назад на берегах реки поселилось племя Эмбера. Это племя пришло сюда из джунглей. Сотни лет, поколение за поколением племя жило в этих джунглях, охотилось на диких животных, ловило рыбу, собирало тропические фрукты. Сотни лет оно перемещались с места на место по окрестностям вслед за изменением окружающей их среды. И при этом жизнь племени всегда была связана с этой мутной рекой.

пм-02

Так получилось, что жизнь других цивилизаций шла рядом с этим племенем, но шла другим путем. Там из разрозненных индейских племен вырастали великие империи инков и ацтеков, потом они разрушались пришельцами в сверкающих шлемах и с густыми бородами, которые создавали на развалинах этих империй свою собственную империю. Потом и эта империя менялась, разрушалась, восставала, делилась, объединялась, чередуя свои взлеты и падения. Все это было рядом, однако пути эмбера и тех, других цивилизаций странным образом не пересекались, шли параллельно. Они знали друг о друге, но не интересовались друг другом. Большой цивилизации эмбера были не интересны, потому что не имели ничего, что ценилось в этой цивилизации: ни земли, ни золота или иных богатств. А эмбера не проявляли интереса к большим соседям, потому что трогать их было опасно во все времена и, кроме того, ценности этих соседей очень сильно отличались от их собственных ценностей.

Вот и в наше время, находясь буквально в часе езды на автомобиле от Панама-Сити, столицы крупного центрально-американского государства с населением более двух миллионов человек, попадаешь в племя эмбера, как будто в другой мир, глубину которого сложно осознать, находясь в плену у стереотипов той культуры в которой живешь. И если бы не туристы, которых встречаешь на торговой площади деревни племени, можно было бы представить, что ты вернулся во времени на много лет назад.

Племя эмбера живет натуральным хозяйством и, несмотря на близость цивилизации, практически с ней не контактирует, сохраняя свою изолированность. Другими словами, современная латиноамериканская культура в культуру эмбера практически не проникает. И на то есть принципиальные причины: наша цивилизация ориентируется на технологию, а эмбера — на природу. И именно в этой способности сопротивляться прогрессу (в нашем понимании) эмбера видит свою силу.

пм-003

Живут эмбера собирательством и охотой — собирают в лесах фрукты, ловят рыбу, охотятся на диких свиней, оленей и кайманов. Современных орудий не признают. Способ охоты тот же, который был тысячи лет назад: охотники загоняют животное в реку, где оно становится беспомощным и добивают его камнем или душат голыми руками. В то же время туризм — одна из статей дохода эмбера: деньги собираются на визите групп в племя и на продаже сувениров. Других экономических контактов с внешним миром практически нет. Здесь нет электричества, нет телевидения, нет интернета, люди не пользуются телефонной связью. Они живут, как сотни лет назад.

Молятся эмбера своим Богам, в племени развит шаманизм. Тщательно соблюдаются ритуалы, главные из которых ритуалы инициации, которые проходит человек по мере взросления. Существует три ступени инициации: первая — когда ребенок становится человеком (это происходит в первые два года жизни), потом, когда мальчик становится мужчиной, а девочка становится девушкой и, наконец, третий, когда человек уже выполнит свое жизненное предназначение, он может стать старейшиной.

пм-04

Самый суровый обряд — это вторая инициация. Проходит она у мальчиков и девочек по разному. Когда у мальчика начинает ломаться голос, отец забирает мальчика с собой в джунгли и они проводят там вдвоем два месяца. Отец учит мальчика выживать в джунглях, ориентироваться по звездам и по рельефу местности. Он показывает как нужно охотиться, как можно читать природу, где спать, что пить, какие растения полезны, а какие ядовиты. Кроме практических навыков, мальчик получает знания о предназначении и о смысле жизни, о вере, о духах, о том кому и как нужно молиться. Через два месяца они возвращаются в племя и после этого мальчик должен пройти экзамен — он должен добыть в одиночку в джунглях свое первое животное. Если это происходит, то убитое животное преподносится племени и племя признает в молодом человеке самостоятельного члена племени и отмечает это событие совместным поеданием дичи, питием чичи. Этот пир сопровождается ритуальными песнями и плясками. После этого молодой человек получает право завести семью.

У девушки обряд проходит таким образом: когда у девочки происходят первые месячные, мать уводит ее в отдельную комнату и девушка проводит там в одиночестве месяц. Потом над девушкой совершаются специальные обряды и она идет по дороге, выстланной пальмовыми листьями (чтобы не испачкаться о землю) к священному дереву и обнявшись с деревом молится духам. После этого природа берет девушку под свою защиту и девушка становится самостоятельной и так же получает право выйти замуж (точнее, уйти из родительского дома, как говорят в племени).

Эмбера верят, что после своей смерти праведный человек попадает в рай, а неправедный реинкарнируется в дикое животное и после смерти животного уходит в небытие.

пм-007

Кроме контактов с туристами, племя эмбера взаимодействует с нашей цивилизацией и в области образования: в дополнение к знаниям, которые дети получают от своих родителей, они могут ходить бесплатно в начальную школу. Правда здесь возникает конфликт — эмбера настаивают на том, чтобы их дети могли ходить в школу в своей традиционной одежде (то есть с небольшим кусочком тряпочки на бедрах), а государство настаивает на школьной форме. И открывать отдельные школы в самом племени и направлять туда учителей государство тоже не хочет. В общем, компромисс здесь пока не найден. Так или иначе, благодаря начальной школе, все дети племени говорят по-испански. И даже, вероятно, знают наизусть гимн Панамы. Но сегодня эти контакты в области образования практически никак не нарушают изолированность культуры эмбера.

Еще один контакт у племени с цивилизацией связан с медициной. Если человек заболевает, то сначала его лечит племя: шаман совершает обряды над заболевшим, во время которых девушки племени совершают рядом с больным разные танцы: танец орла, танец леопарда, танец кабана. Глядя на больного, шаман определяет какой дух вселился в больного и после танцев начинает изгонять духа. Для этого девушки ложатся рядом больным и пытаются выманить злого духа из больного. Если это не помогло, то больного лечат травами. Если и травы не помогли, то больного везут в городскую больницу и уже лечат современными методами панамские врачи.

пм-06

В племени есть своя судебная система. Решение в этой системе принимают старейшины. В том числе и по тем проступкам, которые караются каким-либо наказанием. Если проступок связан с насилием или убийством, то старейшины отдают провинившегося панамской правоохранительной системе и преступника судит государственный суд по законам государства Панамы. Если проступок менее серьезный (украл курицу, поколотил жену), то человека судят по законам племени. Наказанием за небольшой проступок может быть штраф, а за серьезный — человека могут отхлестать розгами перед всем племенем или привязывают человека голым на поляне и оставляют его весь день лежать на солнце.

Несмотря на довольно суровые условия жизни, отток людей из племени очень небольшой. В принципе из племени можно уйти в любой момент. Но вот вернуться обратно в племя здесь нельзя. Если ушел, значит навсегда. Почти как умер. Это, кстати, тоже элемент изолированности.

Эмбера считает своим врагом государство Панама. Связано это с тем, что после переселения эмбера на эту землю, государство не закрепило ее за племенем в собственность и, более того, открыло позже здесь природный парк и попросило эмбера уйти с этой земли. Это породило конфликт. Компромисс был найден: эмбера остались жить на этой земле, но обязалось встречать здесь туристов. Это создает впечатление лубочности племени, некоей витринности быта. Но эмбера не уступили — судебные споры продолжаются по сей день и если государство нарушит свои обязательства, эмбера полны решимости сражаться за свою землю.

Своими главными ценностями эмбера считают образование, свою культуру и мать-природу. Племя верит в слабость большой цивилизации, они говорят:»Вам кажется, что вы сильные. Но на самом деле вы слабые. Вы отдалились от природы, которая вас создала, и вы уже не знаете как жить в этой природе. Если вы потеряете свои технологии, то вы сразу исчезнете. А мы выживем.»

пм-006

Конечно, конфликт двух цивилизаций не сулит эмбера ничего хорошего, а в джунглях можно спрятаться лишь на время. Причиной такого конфликта могут быть материальные ценности нашего мира: нефть, медь, железо, другие природные ископаемые, найденные в этой земле, приведут к разрушению хрупкой до-первобытной культуры племени. Но есть и другая точка зрения: сегодня часто высказывается мнение, что путь, который выбрала наша цивилизация, отдав безусловный приоритет технологиям, может завести ее в тупик, уничтожить ее. И тогда может выясниться, что именно эмбера оказались ближе других к цели нашего существования на этой земле и тогда именно эмбера поднимут знамя человечества и поведут нас вперед по пути жизни в гармонии с окружающим миром. Кто знает? Как два бегуна, взявшие старт из одного места, но разошедшиеся на одной из развилок дороги — не выяснится ли, что первым дойдет до финиша совсем не тот, кто быстрее бегает, а тот кто выбрал правильную дорогу. Ведь, как сказал классик, прогресс, конечно же, движется вперед, но Земля то по прежнему вращается вокруг солнца.

По материалам экспедиции «Живая Параллель-2014»

Кирилл Крючков

Встреча с Дмитрием Бондаренко

Открытие клубного сезона Нового года состоялось обращением к первейшему условию существования культуры, к ее способности накапливать и нести жизненные силы сквозь поколения – к ее памяти. Состоялся диалог о том, какова природа культурной памяти; как, какими средствами она придает направление развитию обществ; как возникает и где накапливается энергия социокультурного движения; кто заказчик истории; каковы признаки сильной или слабой памяти культуры; как следует использовать эту память для увеличения жизненных сил и о другом.

Тема встречи

Историческая память как культурный феномен: Образы прошлого и реалии современных культур

BondarenkoВедущий

Проф. Дмитрий БОНДАРЕНКО

Доктор исторических наук, один из ведущих антропологов страны, исследователь – практик с большим экспедиционным опытом исследования культур африканских стран, США и России. Действительный член международных ассоциаций и обществ. Лауреат премий и грантов в области научных антропологических исследований. Заместитель директора Института Африки РАН.

 

 

Страница 3 из 41234
Поиск
Лучше скажи мало, но хорошо

Бросая
в воду камешки,
смотри на круги, ими образуемые;
иначе
такое бросание
будет
пустою забавою
Козьма Прутков

Наращиваем Культурный слой. Вы уже с нами?

ВКонтакте.      Facebook.      Google Plus.      RSS.
Вверх
© 2018    Культурный слой. Копирование материалов разрешено при наличии активной ссылки на наш сайт.   //   Дизайн: GoodwinPress  //    Войти